Гнёздово.
Восемнадцать вещей
из мегаполиса X века

В обзоре Н.В. Ениосовой и Т.А. Пушкиной (ГИМ, 2014) учтено 16 мечей. После раскопок 2017–2018 годов, по данным сборника ИА РАН «Военная археология» (вып. 5), из Гнёздова известен 31 меч и фрагмент меча. Новые находки 2017–2020 годов опубликованы С.Ю. Каиновым и В.В. Новиковым (2024). Число меняется с каждым сезоном, поэтому его стоит приводить с датой.

Клинки этого времени в основном изготавливали во франкских мастерских; на восток они попадали через торговлю, дары и военную добычу, а рукояти часто делали или меняли ближе к месту использования.

Меч в погребении — свидетельство не только воинского занятия, но и богатства и статуса погребённого.

Шлем относится к так называемому «нитранскому» кругу — его аналогии находят в Великой Моравии IX–X веков. Это указывает либо на прямой импорт, либо на работу мастера, знавшего центральноевропейскую традицию.

В одной из гнёздовских ювелирных мастерских найдена литейная форма для украшений нитранского типа — то есть импорт сопровождался переносом самой технологии.

Сабля — характерное оружие кочевников Хазарского каганата и салтово-маяцкой культуры. Её появление в Гнёздове говорит о прямых контактах со степью, а не только о транзите серебра.

Степной кистень с серебряной инкрустацией и поясные накладки салтовского типа дополняют «кочевнический» инвентарь, который соседствует в одних и тех же погребениях со скандинавскими мечами.

Н.В. Ениосова и Т.А. Пушкина учитывают тринадцать кладов X века, более 1400 целых и фрагментированных монет. Одиннадцать монетных и монетно-вещевых кладов распадаются на пять хронологических групп: конец 920-х, конец 930-х, конец 940-х — конец 950-х, первая половина 960-х и последняя треть X века. Монеты идут из Самарканда, Шаша, Балха, Андараба — основных монетных дворов Саманидов и Аббасидов.

Около 90 % монетной коллекции — куфические дирхемы и их болгарские подражания. XRF-анализ Н.В. Ениосовой (2013) показал высокое содержание висмута в гнёздовском серебре: «арабские монеты были основным сырьём для славянских и скандинавских мастеров».

Монеты и их обломки взвешивали на складных весах: на севере серебро ходило по весу, а не по счёту.

По данным ГИМ, из более чем 500 монет, найденных в погребениях и на поселении, около 90 % составляют дирхемы и их волжско-булгарские подражания.

Подражания показывают, что серебро с Востока шло через посредников на Средней Волге, которые не только перепродавали его, но и чеканили собственную монету по образцу саманидской.

Кроме фоллисов, в Гнёздове найдены две золотые византийские монеты (номисмы), превращённые в подвески: их носили как украшение и знак статуса, а не тратили. Известны и два западноевропейских денария.

Каталог византийских монет Гнёздова составлен Н.В. Ениосовой.

Парные овальные («черепаховидные») фибулы — обязательный элемент костюма скандинавки X века: ими скрепляли подвесной фартук. Их находки в женских курганах означают присутствие скандинавских женщин, а не только купцов и воинов.

Н.В. Ениосова и Т.А. Пушкина насчитывают в Гнёздове более 350 фибул, подвесок, амулетов, браслетов и поясных деталей скандинавских типов и оценивают, что не менее четверти погребений можно связать со скандинавами. Связывать вещи с происхождением погребённых нужно осторожно: украшения покупали, дарили и копировали.

В мастерских найдены литейные формы для скандинавских украшений — то есть часть «северных» вещей производилась прямо в Гнёздове.

Молоточки Тора — миниатюрные подвески в форме молота Мьёлльнира — носили как оберег. В Гнёздове их концентрация уникальна для региона.

Среди редчайших находок — золотая фигурка валькирии, кресаловидные привески, амулеты-«кодовые ключи». Эти предметы дают редкий случай заглянуть в религиозную повседневность языческой эпохи.

Сердолик с арабской вязью — типичный предмет благочестия мусульманского ремесленного круга. В Гнёздове его носили, не зная языка надписи, — как драгоценный камень и оберег.

Рядом с геммами в том же кургане найдены ножницы с арабской надписью и иранский бронзовый светильник в форме женской головы — это «костюм» человека, плотно встроенного в восточную торговлю.

Гомбики — позолоченные или серебряные полые шарики с растительным или плетёным орнаментом — были «фирменным знаком» центральноевропейского ювелирного дела IX–X веков.

В Гнёздове встречаются вместе с лунницами и лучевыми кольцами — то есть в составе сборного женского костюма, где соседствуют скандинавская, славянская и центральноевропейская традиции.

Складные весы — тонкая бронзовая балансовая конструкция, помещавшаяся в кожаный футляр размером с ладонь. На них взвешивали серебро, специи и другие ценности. Купец носил их при себе как кошелёк.

Гирьки — кубооктаэдрические и сферические, медные с железной сердцевиной — стандартизованы по весовой системе исламского мира. Это значит, что гнёздовский купец работал на едином рынке от Багдада до Бирки.

В 2013 году найден клад торгового инвентаря (публикация С.А. Авдусиной, 2021); в другом кладе, с младшей монетой 952 года, монеты лежали вместе с весами и гирьками. В курганах Л-13, Л-23, Лб-1, Ц-251, Дн-51 весы и гирьки сопровождали хозяина в загробный мир.

Византийские амфоры везли вино, оливковое масло, рыбный соус. В Гнёздове на 72 квадратных метрах одного раскопа найдено более 70 их фрагментов — это плотность портового склада, а не случайных импортов.

Амфора с граффити «горушна» (вероятно, «горчица», но интерпретация спорна — горчица / мусор / имя собственное) — одна из самых ранних кириллических надписей с территории Руси, по А.А. Фетисову, курган Л-13 не древнее 930-х годов (самая поздняя монета в нём — 907/908 г.).

Виноградные косточки в культурном слое — косвенное свидетельство импорта вина (а не местного виноделия — широта не та).

Поливная (глазурованная) керамика — дорогая столовая посуда: глазурь делала её блестящей, водонепроницаемой и почти не загрязнявшейся. На пиру такая посуда стояла на главном столе.

Блюдо с Симарглом — уникальный гибрид: византийская техника, славянский мифологический сюжет. Возможно, изготовлено в Константинополе на заказ для «русского рынка».

Стеклянные сосуды массово выбрасывались в слоях второй половины X века — то есть стеклянный «парадный» сервиз был уже бытовой вещью, которую можно разбить и заменить.

Стеклянные бусы и бисер — главный гнёздовский «массовый импорт» X века. Среди них пять основных типов: глазчатые, металлизированные, лимонки, бисер, многочастные.

В одной из мастерских найден полный цикл бусоделия: тигли, заготовки, отходы. Это первое промышленное стеклянное производство Руси за пределами Византии.

Сердоликовые и хрустальные бусы шли с Востока — это престижный импорт, который носили вперемешку со стеклянным бисером.

Шёлк требует особых условий сохранности — обычно из ткани остаются только золотные нити, потерявшие основу. В Гнёздове сохранились фрагменты самой ткани.

Шёлковые накладки на головных уборах и кафтанах — статусный маркер, доступный только купцам и дружинной элите. На Руси шёлк продолжали ввозить и в XI–XII веках, но именно X век даёт самую раннюю серию.

Свинцовые буллы — печати, которыми скрепляли свитки императорских и патриарших посланий. Их находка в Гнёздове говорит об институциональных, не случайных, связях с Константинополем.

Это согласуется с упоминанием Гнёздова (= Смоленска) в 9-й и 42-й главах трактата Константина VII Багрянородного «Об управлении империей» (середина X в.) как одной из стоянок русов на пути из Киева к Чёрному морю.

Энколпион — нагрудный складной крест, внутри которого хранили частицу мощей или иную святыню. На обороте — Богоматерь, на лицевой стороне — распятие.

Энколпионы в Гнёздове X века — это доказательство того, что отдельные христиане жили в дружинной и торговой среде задолго до официального Крещения Руси 988 года. Возможно, кто-то из них принял крещение в Константинополе во время торговых рейсов.

Сосуд найден в 1949 году Д.А. Авдусиным в кургане Л-13. Самая поздняя монета в погребении датируется 907/908 г., но, по А.А. Фетисову, курган не древнее 930-х годов, а надпись могла быть процарапана и за пределами Руси. В любом случае это одна из древнейших кириллических надписей, найденных на её территории — за несколько десятилетий до крещения 988 года.

Интерпретация слова «горушна» спорна: «горчица» (содержимое амфоры?), «горушна» как имя собственное, или нечто иное. Сам факт письма по-славянски на византийской таре — уже исторический факт первого порядка.